Метафизика человека
 
 Мой канал YouTube
 

 

 

 

 

Между Дураком и Миром

 

Нона не любила танцевать. 

Нет, не верно, танцевать она очень любила в лесу на поляне или в горах на широких альпийских лужайках, на берегу реки или в бухте у моря. Она любила танцевать и петь, отбивая ритм ладонями и притопывая босыми ступнями, вся превращаясь в музыку, растворяясь в ритме, когда тело само рождает совершенно невероятные по красоте и свободе движения.

Балы она почти ненавидела.

Танцы по команде и по правилам казались ей кощунством. Мало того, что скука смертная, так еще и кавалер норовит облапать своими потными ладонями, обдавая тухлым запахом изо рта. Или непременно отдавит ногу, или заношенный камзол будет вонять. Еще радость большая, когда партнёр захочет пошутить и заливисто хохоча  обрызжет её слюной. Не важно, что именно, но что-нибудь из этого ассортимента будет в наличии непременно. Дурацких бальных танцев она не понимала. То изображают из-себя гусей, чинно ходят, медленно наклоняясь и переваливаясь из стороны в сторону, то носятся как оглашенные задрав подолы, и чтобы капли пота непременно слетали с разгорячённой, распаренной физиономии кавалера или прямо с его носа в лицо даме. Бррррр!

До бала оставалось совсем немного времени и она думала о том, как бы успеть половчее подвернуть ногу, но так, чтобы понарошку, и чтобы никто не заподозрил её тайного вероломства. 

Дверь распахнулась. “Ваше Высочество, Его Величество желает Вас видеть” 

Сейчас или никогда! Она стремительно направилась к двери и уже собиралась сломя голову сбежать по ступеням, как вдруг мажордом галантно подал ей руку со словами: “Я провожу Вас, распоряжение Его Величества”

Всё пропало! Теперь если она поскользнется на ступеньках, обвинят и накажут преданного и верного мажордома! Из груди вырвался тяжёлый вздох. 

Как овечка на заклание, безвольно опустив плечи она плелась по галереям, лоджиям и переходам, глядя себе под ноги.

Двери распахнулись, мажордом поклонился и пропустил её вперед. Рядом с дядей стоял Халас. “Вот тут в чём дело! Конечно, дядя сам не догадался бы о её уловке, но есть Халас, который может предвидеть даже совершенно невозможное и с рождения знает её характер наизусть. Он легко вычислил в пространстве вариантов или увидел в своём магическом шаре её сломанную лодыжку. Значит, им очень нужен этот бал. Хорошо, приглядимся повнимательней, что же всё-таки происходит”

“Ваше высочество!” - церемонный поклон мага.

“Ты хорошо себя чувствуешь?”

“Просто замечательно дядя! Тем более, ты знаешь, как я люблю балы”

Файфрейс скривился и прошёл к высокому креслу - “Тебя никто не заставляет их любить. Все мы время от времени вынуждены делать то, что не доставляет нам никакого удовольствия. Например, я воспитываю тебя”

“Спасибо, дядя”

“Не за что. А теперь ступай одеваться и надеюсь, ты будешь выглядеть прилично. Да! И не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель. Если что, будешь танцевать в гипсе, как миленькая.”

Всё точно, Халас её вычислил “на раз”. Может ей тоже заняться магией, чтобы стать неуязвимой и научиться хоть немного просчитывать ходы наперед? Вот мысль! Пойти в ученицы к Халасу, тогда сами собой отпадут все разговоры о замужестве. Надо переговорить с ним на балу. Это шанс.

Но шанса не представилось. Сколько она не искала глазами высокую тёмную фигуру, Халаса на балу не было.

Сидя на ступеньку ниже трона своего приёмного отца - младшего брата её покойной матери, она безо всякого интереса разглядывала пёструю публику в зале. Вот кто-то из семьи воздуха щеголяет в полупрозрачном платье, струящиеся линии которого напоминают дым. А вот дама  в ледяном коробе, сверкающем и переливающемся холодным блеском. Семья воды всегда задаёт моду, они не следуют ей, они сами её создают. По сравнению с ними, все наши наряды - прошлый век, замшелый бабушкин сундук. Ну и ладно, мне в общем-то плевать на  них на всех.

Её внимание привлекли странные зигзаги, которыми кто-то длинный и тощий передвигался по залу. Фулстеп  приближался к ней, рассеянно озираясь по сторонам. 

“Ваше Высочество!”

“Привет, я тебя сразу и не узнала, ты вроде еще подрос и по моему похудел”

Сзади сбоку она услышала весьма злобное сдержанное покашливание дяди.

“Ну, ладно, ты наверное танцевать хочешь? Будешь приглашать меня?”

“Нет, не буду. И танцевать я вовсе не хочу, с чего ты взяла. Да и не умею, по правде сказать. Может прогуляемся?”

Она бросила взгляд за спину, дядя моргнул.

“Пошли, всё лучше, чем сидеть здесь”

 

 

“Сейчас на её руку есть три претендента, - Файфрейс говорил размеренно и слегка устало”

Кабинет мага, несмотря на особое освещение, словно тонул в сумерках, а может, это Халас “прикрутил горелку”, чтобы создать доверительную атмосферу и помочь расслабиться своему гостю.

“С королевством Фулстепа нас связывает самая протяжённая общая граница. Как известно, он сирота, дурно воспитан, не образован, попросту говоря, дурак дураком. Но геополитические интересы никто со счетов не сбрасывает. В случае этого союза мы увеличиваем свои земли в десятки раз. У него очень сильные военачальники и хорошая армия. Королевство живёт само по себе, он - сам по себе. Его не интересуют государственные дела как впрочем никакие другие. Он ровесник Ноны, да всё это ты и сам прекрасно знаешь.”

“А вот, что он всерьёз вознамерился жениться, этого пока не знает никто. Никто кроме меня. Теперь и Вас, разумеется”

“Что это значит?”

“Ему стало скучно и потянуло на подвиги. Он написал пару десятков неплохих картин, раз пять летал на параплане, начал брать уроки фридайвинга и неожиданно решил, что ему хочется иметь кого-то рядом с собой, чтобы было с кем поговорить об этом.

С Ноной они давно знакомы и он совершенно уверен, что она примет его предложение руки и сердца”

 

В аллее было прохладно и дивно пахло жасмином, жимолостью каприфоль и какой-то пряной травой. 

“Пойдём в оранжевый павильон?”

“Фулстеп, ты что? Целоваться надумал?” У Ноны от неожиданности глаза полезли на лоб.

“Ты что? Дура совсем? Мне зачем это? Я тебе сюрприз приготовил, подарок. А ты!”

“Прости, прости великодушно! Тут все как полоумные тараторят о свадьбе, о замужестве, я по моему становлюсь уже психопаткой - в каждом вижу злостного претендента на мою руку.”

“Да, относительно меня ты не ошиблась, но сейчас не об этом”

Нона сразу как-то съёжилась и погрустнела. Но Фулстеп  совершенно не заметил этого или ему это было безразлично.

Он сам распахнул створчатые двери, в павильоне горел свет. Прикрытое простой льняной тканью в глубине стояло что-то прямоугольное, довольно большое. Фулстеп прошёл вперед, оглянулся на неё и медленно потянул за угол ткани.

Перед Ноной распахнулся бескрайний простор альпийского луга. Рассветное солнце первыми чистыми лучами ласкало траву и маленькие куртинки голубых и белых цветов. Ранний утренний дождь золотыми каплями повис в воздухе, а внизу, под лёгкой, только еще нарождающейся радугой, широко распахнув руки кружилась она!

Молчание длилось вечность.

“Как?” - голос не слушался Нону. “Как ты это сделал? Откуда?”

“Я мимо пролетал”

Она звонко расхохоталась и смеялась непрерывно, захлёбываясь и вытирая слёзы, смех был уже готов перейти в истерику.

“Правда, я летел на параплане и увидел тебя внизу. Всё”

Нона с трудом успокоилась и обессиленная села прямо на пол у ступеней.

“Ты будешь моей женой?”

“За картину?”

“Нет, просто так”

“Не говори глупостей, мы не общаемся сто лет, потом ты припираешься на бал, даришь картину и зовешь замуж. Мило, очень мило!”

“Я думал, тебе тоже одиноко”

“Это не повод для замужества”

Фулстеп подошёл к ней и сел рядом, смешно согнув в коленях свои длинные тонкие ноги.

“Картину я оставляю себе. Она волшебная. А ты, оказывается, большой талант”

“И что дальше?”

“Понятия не имею, наверное, ничего”

“Мне надо за тобой как-то ухаживать?”

“Зачем?”

“Чтобы летать вместе, и погружаться и что-нибудь еще”

“Знаешь, на самом деле, ты замечательный и напоминаешь мне одного человека, он учит меня разным фокусам”

“Ты и это умеешь?”

“Пока не умею, но научусь. Пошли, нас наверное уже потеряли и начнут судачить, что скоро в королевстве появится наследник”

Нона пошла вперед, Фулстеп  за нею следом мерил аллею длинными тонкими ногами - циркулями. У большой стеклянной двери, выходящей из зала в сад, она остановилась, чтобы взять Фулстепа за руку, заглянула ему в глаза: “Спасибо тебе за подарок, правда спасибо. Она прекрасна!”

Нона на одно короткое мгновение сжала в своей ладони его тонкие пальцы и стремительно вошла в зал.

 

“Я сказал, чтобы нам принесли кофе, похоже, разговор предстоит долгий” Халас вытянул ноги, подвигал плечами вверх-вниз, размял шею круговыми движениями. 

“Ты хорошо тренирован” - слова Короля Монет прозвучали почти с завистью.

“Вы тоже выглядите не плохо, Ваше Величество. Я занимаюсь больше, в этом всё дело, к тому же, работа у нас разная”

Ученик принёс горячий кофе и бесшумно растворился. Файфрейс с наслаждением вдохнул сильный и терпкий аромат.

“Со вторым претендентом всё гораздо сложнее”

“Вы конечно имеете в виду Мирдреда?”

“Разумеется, его. Мир мой давний друг, в своё время он заменил мне отца, двадцать лет он правит и сильнее его нет”

“Если быть точным - двадцать один год. Да, его мощь вызывает восхищение”

“Не только, Халас, не только мощь. У Мира есть перед нами огромное преимущество - опыт. Он прошёл все мыслимые и не мыслимые испытания, выстоял и обрёл ту стабильность, какая нам и не снилась. Он умён, здоров и самодостаточен. А кто из нас может этим похвастаться? Чего-нибудь обязательно не хватает. Мир заставляет крутиться вокруг себя  всех, попадающих в его орбиту. Иногда кажется, что звёзды вертятся по его команде, а сам он может ходить по острию лезвия.”

“Не преувеличивайте, мне кажется, Вы его романтизируете”

“Пусть так, но если он решит забрать Нону,  я не смогу этому помешать, хотя от такого союза мне проку ни на грош!”

“Что ж, возможно найдутся какие-то варианты” - Халас мелкими глотками пил свой кофе и выглядел невозмутимым.

 

Вернувшись в зал, Нона запнулась о жёсткий взгляд дяди, буравящий её издалека. Она нервно передёрнула плечами и направилась  в обход гостей. Пусть он знает, что она как-никак знакома с этикетом и тоже умеет выполнять свои обязанности. А что касается его самого, то женился бы уж давно и тогда, возможно, вопрос о престолонаследовании отпал сам собою. Семья Земли пострадала от эпидемии, унесшей много жизней и для династии урон оказался невосполним. Старший брат Ноны, прекрасный рыцарь Норберт, охранял границы где-то на Севере, а младший - учился в далёкой стране, названия которой Нона никак не могла запомнить. После смерти мамы они предпочитали не видеться и не поддерживали отношений, стараясь в одиночку выкарабкиваться из своего горя. 

Приветливо кивнув тем и другим, перекинувшись шуткой и улыбкой с третьими, поболтав с кем о погоде, с кем о бале, Нона неспешно продвигалась по залу, когда вежливо, но твёрдо ей преградили путь. Двое очень красивых молодых мужчин вытянулись по струнке, затем нырнули в глубокие поклоны, чуть расступились, открывая фигуру статного мужчины, блистающего красотой ранней зимы.

“Мирдред” - выдохнула Нона и протянула красавцу руки.

“Здравствуй, моя девочка! Ты совершенно прекрасна, как давно я тебя не видел”

Заиграли симпикноменос - медленный танец, во время которого нужно было сосредоточиться на глазах партнёра, и в процессе движения ни на секунду не отрываться взглядом друг от друга, повороты делались с закрытыми глазами. Принцип танца напоминал парную медитацию и умели танцевать этот редкий танец не многие.

Ритм барабанов вызывал танцующих в центр зала.

Мирдред протянул Ноне руку, она положила сверху свою и они пошли вперед. Кроме них желающих оказалось всего две пары, причём обе составили дамы двора Монет и те самые придворные Мирдреда, что заслонили путь Ноне.

Шесть танцующих застыли неподвижно друг перед другом. Запели флейты и скрипки, зазвенели тимпаны.

Нона поражалась благородству и красоте Мирдреда. Он был как минимум в два раза старше неё, но она не ощущала этого. Лёгкость и величие, простота и изящество сквозили в каждом его движении. Непринуждённость  - пожалуй нашлось, нужное слово, характеризующее его манеры. Он олицетворял собой какую-то странную управляемую свободу, и надёжность и домашний уют. Но, сквозь все эти качества как сквозь прозрачную кисею, проглядывало одно - самое важное, самое главное - мощь!

Мирдреду не было нужды её демонстрировать. Его мощь, как круги от брошенного в воду камня, расходилась волнами по залу и дальше по галереям и комнатам дворца, в поля и леса, по всему королевству. Нона это явно чувствовала.

Не то, что она должна была по правилам танца, она и вправду не могла оторваться взглядом от глаз Мирдреда, с каждой минутой всё больше погружаясь в их ослепительную синеву. А когда она на вращениях закрывала глаза, то синие бездонные озёра заглядывали прямо ей в душу из-под плотно сомкнутых век.

“Если бы я хотела выйти замуж, то вышла бы за него” - подумалось ей. “Хотя, что за ерунда. Мир - глубокий старик и ему совершенно не нужны какие-то свадьбы и перемены в жизни, у него и так всё хорошо. Вот бы мне так”

Его ладонь была сильной сухой и тёплой. Рядом с ним хотелось расслабиться и ни  о чём не думать. 

Мысль впилась в мозг ослепительной молнией! Хочется! Именно! Ей хочется расслабиться! Нона увидела себя маленьким белым кроликом, медленно под синкопы барабанов и нежные мелодии флейт заворожённо ползущим в сторону огромного красивого удава, всё шире раскрывающего навстречу пасть.

Вот откуда взялась эта смутная тревога, которая медленно в ритме танца сжигала её, как угли, тлеющие под слоем пепла.

Она распахнула глаза и встретилась взглядом с Мирдредом. Он улыбался. Она улыбнулась ему в ответ и… отвела глаза, нарушив правила.

 

За окном светало. Ноги были закутаны в пледы и Халас с Файфрейсом полулежали в подушках, лениво переговариваясь.

“Я очень рад, что ты нашёл для меня время. Ни с кем я так долго и обстоятельно не говорил. С кем я еще могу обсудить все мои дела, сомнения и проблемы? Только с тобой”

“Я рад, если смог быть чем-то полезен”

“Весьма, весьма полезен. Но ответа на главный вопрос я так и не получил. Как сделать, чтобы она вышла за Динария? Впрочем, это только первая половина вопроса, вторая - как избежать конфликта с Фулстепом и Мирдредом? Даже не знаю, кто из них опасней - первый своей дуростью или второй - своим умом?”

“А какие у них отношения?”

“Никаких, насколько мне известно. Надо отдать должное Ноне, она не заводит друзей при дворе, тем более среди министров. К интригам она абсолютно равнодушна и в этом смысле я могу спать спокойно.

Одно время, давно он учил её соколиной охоте, но с тех пор, как любимый сокол принёс ей в руки окровавленную белую голубку… - Файфрейс тяжело вздохнул, - она слегла на неделю, рыдала как безумная, осунулась, похудела, перестала есть мясо и какое-то время не разговаривала с Дином. 

“И что потом?”

“Потом улеглось, конечно. Но мясо она не ест до сих пор, а с Дином они практически не общаются. На фоне общей её отчужденности от двора, это не особенно заметно.”

“Подружить их будет непростой задачей”

“У меня нет задачи их подружить, мне надо выдать её замуж за Первого министра, и чтобы все остались довольны. В том смысле, чтобы всё было тихо и спокойно”

“Вы всерьёз опасаетесь конфликтов?”

“Я ничего не боюсь, но быть предусмотрительным обязан, чтобы мои намерения находили своё воплощение наилучшим образом. А Дин - наилучший. Он посвящен во все мои дела, он владеет всеми ресурсами и в этом смысле просто идеальный кандидат на роль мужа будущей королевы. Мне сейчас важно, чтобы она ничего не вытворила эдакого. Тебе известен её характер”

“Квинто-Гладио?”

“Квинто-Гладио. Думаю, он справится. Ему не трудно будет держать её в узде, а фехтование пойдёт ей на пользу и к тому же он будет повсюду её сопровождать, что с одной стороны обеспечит безопасность, а с другой - информацию о её действиях и контактах. К тому же, в ситуации конфликта он будет незаменим”

Маг медленно кивнул, соглашаясь.

 

На утро после бала Ноне было не хорошо. Не то, чтобы она заболела, но чувствовала себя крайне скверно. Со стоном зарывшись поглубже в одеяло, она мечтала о том, чтобы никто не пришёл её будить, одевать, чтобы не пришлось отвечать на никому не нужные дежурные вопросы, когда никому не нужны твои ответы, никто не ждёт их от тебя.

Вчерашний допрос дяди был ужасен. Его интересовало, как ей удалось спровадить двух женихов, да ещё так, что один ушёл не попрощавшись, а другой долго беседовал с ним об урожае, об изменении климата, глобальных геополитических процессах, тарологических прогнозах, и ни слова о ней!

“Почему ты не допускаешь мысли, что я им просто не нравлюсь? Им обоим?”

“Потому что происходящее не находится в плоскости нравится-не нравится. Расскажи мне, как ты ухитрилась так мгновенно их отвадить? Я не знаком с вашими женскими штучками, мне просто интересно. Давай, рассказывай!”

“В сотый раз тебе говорю - мне нечего рассказывать!”

Они незаметно перешли на повышенный тон.

“Картину Фулстепа я с благодарностью приняла, как ты видел, а с Мирдредом танцевала и не один раз. Чего тебе еще от меня надо? Чтобы я бросалась каждому на шею и умоляла жениться на мне?”

Она сорвалась и метнулась к двери, громко захлопнув её за собой.

Потом Нону долго тошнило, как от глубокого отравления и совершенно измученная она уснула, свернувшись калачиком на ковре у кровати.

Проснулась она на рассвете и долго стояла у окна, вглядываясь в еще не ясные очертания деревьев, контуры крыш, окаймлявших двор. Взять сейчас и спрыгнуть на камни, чтобы сразу и быстро. Нет, это было бы слишком просто. И к тому же, никогда не узнаешь, что будет завтра. Она усмехнулась: “Любопытство погубило кошку” и забралась в кровать под лёгкое пушистое одеяло.

После завтрака, к которому она почти не притронулась, велела запрягать Звёздочку и оделась для верховой прогулки. Утро выдалось туманное и день обещал быть ясным. В замке после бала остались ночевать немногочисленные гости, приглашённые дядей на обед, их она должна будет проводить и распрощаться, напустив на себя таинственность, чтобы они подумали, что от них что-то скрывают.

“Ах, сейчас еще рано об этом говорить, нельзя сказать ничего определённого” - и при этом загадочно улыбаться. Пусть помучаются.

Звёздочка шла спокойным шагом и Ноне было приятно озирать знакомые окрестности, которые неуловимо менялись каждый час под движущимися солнечными лучами, каждый день при дожде или засухе, по пути к весне или к осени. Она любила замечать незначительные признаки, отличавшие предыдущий день от последующего. Неделю назад эта ветка еще не была сломана. Значит, села какая-то большая птица и сухая ветка подломилась под её тяжестью. А этот чертополох вымахал таким великаном, какой роскошный куст! Лиловые короны на зелёных головках, казалось, готовы были склониться в приветственном поклоне. Она сама поклонилась им - “Здравствуйте, я вам рада! По крайней мере больше, чем всей этой компании в замке”

За полями начинались рощи, справа и слева окаймлявшие дорогу и перемежавшиеся возделанными пашнями и небольшими дикими лугами с коробочками пчелиных ульев. Нона ехала к реке. Она была уже довольно далеко от замка, когда из-за ближайшего поворота на дорогу выехал всадник. Дин натянул поводья и остановил своего жеребца, поджидая её.

Звёздочка подняла голову и громко заржала, жеребец  Дина ответил и забил копытом оземь.

“Доброе утро” - Нона была настроена миролюбиво. После вчерашнего, у неё не осталось сил на любое противостояние.

“Доброе утро, Ваше Высочество”

“Оставь эти церемонии, дай хоть сейчас отдохнуть от протокола. Ты как здесь?”

“Гуляю”

“Я тоже. Составишь компанию?”

“Охотно”

“У тебя все слова начинаются со слова Охота?” - Нона сказала это беззлобно, скорее по инерции.

Дин рассмеялся и не ответил.

“Вчера тебя не было на балу”

“Я не большой охотник… тьфу, прости, больше не буду”

Теперь уже смеялась она. Так вместе они доехали до реки, спешились и пошли вдоль берега, оставив своих четвероногих выяснять отношения.

С Дином было приятно молчать, а сейчас для Ноны молчание и тишина были дороже любых разговоров. Она уселась на берегу. 

“Встань”

 От неожиданности вздрогнула и без раздумий сразу встала. Дин снял камзол и расстелил на траве.

“Садись”

Она пристально посмотрела на него и медленно уселась на камзол, оставив половинку свободной.

Он сел на траву.

Ничто не нарушало тишину вокруг них, кроме еле слышного шуршания реки, стрекота каких-то насекомых и редких птичьих возгласов из рощи.

Нона легла на спину, уставившись в утреннее небо.

 

“Что? Что?” - быстро перекатилась через бок и вскочила на четвереньки.

“Возвращаться пора. Извини, я немножко потряс тебя за плечо”

Дин улыбался.

“Я уснула? Я СПАЛА?” - она так и стояла, задрав голову и глядя на него снизу вверх.

“И даже похрапывала, или мурчала как котёнок”

“Надо же! Ты не представляешь! Я так расслабилась! Впервые за целый год, а может за два, а может вообще впервые”

“Идём. Вам нужно переодеться к обеду, Ваше Высочество”

“Да, не идём! Побежали! Он меня съест!”

“Подавится” - этого Дин не сказал, но подумал так громко, что Нона взглянула в недоумении - “Ты что-то сказал?”

“Ничего, совершенно ничего”

Вскочив в сёдла они бешеным аллюром полетели в замок. 

 

 

 

 Протянув левую руку Инне, правой Мила лениво перебирала стеклянные камешки в миске для “замачивания”. Она дружила со своей маникюршей. Инка была незаурядной личностью, с двумя высшими образованиями, уже взрослым сыном от раннего школьного брака, спортивной BMW и фантастическим чувством собственного достоинства. Даже в своём рабочем халатике она выглядела как в коктейльном платье. Впрочем и работала она в одном из лучших салонов, где обслуживалась вся петербургская элита. Мила нуждалась в этой атмосфере, где вокруг неё порхали, ей улыбались, казалось были всегда ей рады, поили вкусным кофе или чаем, выслушивали и рассказывали, советовали и рекомендовали. В конечном итоге из этого стильного полуподвальчика Мила выходила всегда в превосходном настроении и несказанно похорошев.

Сейчас она пересядет в кресло под окном и над её головой будет колдовать Олег. Она доверяла только ему, хотя все мастера “Профитроль” были великолепны. Стилист и дирижёр очень похожие профессии, наблюдая в зеркало за движениями рук Олега она каждый раз слышала музыку, а потом эту партитуру видела на своей голове. Её волосы были его музыкантами и он так же тщательно, как отец, выверял каждую ноту, вычищая малейшую фальшь.

“Волнуешься? Расслабь руку.” - Инна слегка встряхнула её кисть, чтобы помочь снять напряжение.

Мила изобразила смешную гримасу. 

“Ты смогла разгрузить своё расписание? Получилось? Ты будешь?” - последние слова прозвучали с умоляющей интонацией.

“Знаешь, я тебе сейчас валерьянки накапаю. Похоже, самое время! Что ты так изнервничалась вся? Всё будет хорошо! Пятьсот раз тебе говорила”

“Вот я всё думаю, а если Палвеминч не захочет всё-таки надеть костюм. Ты бы видела, КАК он на меня посмотрел, когда я припёрлась с коробкой. Слава богу, что не тройка и не классика, хотя, он и в этом смотрелся бы изумительно. Мне кажется, я смогла найти вариант, подчёркивающий его стиль и индивидуальность. Как думаешь, наденет?”

“Честно? Фиг его знает! Эти гоблины своевольные до жути. Если ты его верно описала, то ничего предвидеть невозможно, а предсказывать - бесполезно. Сделает, как захочет. Причём, захочет именно в этот момент. Уповай на то, что повезёт. А на самом деле - какая разница. Обставим как богемный эпатаж. Если ты будешь с ним под ручку, то никому и в голову не придёт разглядывать его лохмотья”

“Значит ты идёоооооошь! - Мила пропела игриво и радостно.

“С чего ты взяла?”

“Ты сказала - “обставим” - значит, ты будешь!”

“Лингвист - одно слово!” - Инна выплюнула фразу, как грязное ругательство и они склонив друг к другу головы, тихонько рассмеялись.

 

Она долго выбирала платье на открытие выставки. “Моей выставки” - слова вкусно и терпко пощипывали язык, приобретая то сладковато-малиновый, то коньячно-маслянистый вкус.

Она выбрала простое серое платье из тонкой шерсти. Её любимый цвет, позволяющий надеть к нему почти любые украшения. А ей хотелось надеть все, абсолютно все украшения из их коллекции, причём все сразу. Именно поэтому нельзя было надевать ничего.

Как-то засидевшись допоздна в мастерской, она неожиданно спросила Павла Вениаминовича: “А я в чём буду?”

Он сразу понял, о чём речь.

“В чём захотите. Благо, есть из чего выбрать.”

“Нет, это всё не моё, или наоборот, всё моё. Но прийти на открытие я должна в чём то таком, что НИКОГДА не будет продаваться и никогда никому не будет принадлежать, кроме меня”

Мастер улыбнулся.

“Даже Вашей дочери?”

Еще миг и Мила свалилась бы с табуретки. На секунду потемнело в глазах. Как? Откуда?

Она буравила его взглядом.  Он оставался совершенно невозмутим.

Пауза была долгой и вытягивалась в длинну, как дым от его сигареты, медленно уползала в форточку и растворялась где-то там, за тёмным окном.

“Скажите, а что бы хотели видеть на мне Вы? То есть, можно ли сделать что-то для меня?”

Он посмотрел ей прямо в глаза. “Это будет петербургское небо”

“Тогда это не будет ничего” - она усмехнулась со страной горечью. “Печально что-то в Петербурге, на небо глянешь - где оно?” - процитировала она строку папиного школьного приятеля.

“Предоставьте это мне”

 

Издалека могло показаться что это - моховые пейзажные агаты. Но это была майолика, обладающая таким необыкновенным цветом, что казалась прозрачной. В висячих серьгах было две овальные вставки - одна насыщенного серого оттенка, мерцающая словно зимнее дождливое небо, с каплями мороси, застывшими в продрогшем воздухе. Нечаянно на периферии взгляда, брошенного в ночную высь, у самого края зацепилась тонкая веточка, голая, замерзшая, с ледяными каплями.

Другая вставка была почти молочной и это было июньское небо, радостно распахнувшее белые ночи влюблённым и поэтам. Та же веточка, улыбающаяся и нарядная наслаждалась теплом и светлой ночной свежестью невидимого, но такого близкого солнца.

А еще было кольцо, в которое были оправлены обе вставки, асимметрично расположенные чуть выше и ниже с разворотами под углом друг к другу. Павел Вениаминыч сказал просто: Я хотел, чтобы Вы их видели, а то серьги-то чаще видят другие.

Она рыдала, закрыв лицо руками, слёзы лились градом, горячие и сладкие, заставлявшие сотрясаться спину и плечи, раскачиваться и тихонько подвывать.

“Девочка, ну что ты, девочка!” - Мастер никогда не называл её на ты, они были на Вы и им обоим это было удобно.

Он не подходил к ней, не поглаживал и не успокаивал. Наверное, всё-таки не ожидал.

А она, пытаясь взять себя в руки, пару раз смачно шмыгнув забитым распухшим носом, улыбнулась и, продолжая ручьём лить слёзы, бросилась ему на шею.

 

Евгений Андреевич был счастлив, совершенно счастлив и как заведённый повторял одно и то же:“ Не ожидал, ну, надо же, ну молодчина, не ожидал, ейбогу, не ожидал”

“ Ты - первый!”

Мила ходила за отцом по залу галереи с гордо поднятой головой.

В подсвеченных витринах  на бархатных подставках завораживающе переливались   ромашково-васильковые, маковые и незабудочные серьги и броши. Вот полный сет для ванной комнаты с лиловыми, жёлтыми и чёрными ирисами, А здесь набор цветущей вишни из шести предметов для дамского туалетного столика с настенными подвесками на тёмно-вишнёвых шёлковых бантах. Серьги и кольца, ожерелья и бусы, несколько браслетов, необычных форм и расцветок она собрала из той первой, купленной в “Искуснице” коллекции.

Но её шедеврами были чертополохи, пижма, чистотел, горох и цветы картофеля. Такого не ожидает никто. “Надеюсь, меня не побьют… Не посмеют при Палвениминче”.

“Донечка, потрясён, совершенно потрясён” - отец, как истый знаток и ценитель красоты медленно переходил от витрины к витрине.

“А ты думал, я совсем пропащая?”

“Балда! Милая моя, золотая балда!” - он обнял дочь.

“Ты этот сюрприз от меня скрывала?”

“Не только, есть еще кое-что. Но не сейчас, ладно?”

“Конечно. Ты платье купила?”

“Смешной ты, конечно купила. Не волнуйся. Может съедим чего-нибудь эдакого?”

“Учти, я завтра только после репетиции смогу. Но сразу приеду, моментально”

“Без тебя не закроем, не бойся!”

Под руку, крепко прижавшись друг к другу они вышли под моросящий дождь со снегом и счастливее их в эту секунду не было и не могло быть никого на свете!

Уже в машине они переглянулись.

“Ну, что? К Монферрану?”

“В “Тепло”?

“В “Тепло!”

 

Гости собирались медленно, неспешно. Сегодня повезло с погодой и дамы могли себе позволить приехать в туфлях, не опасаясь  за несколько шагов от дверцы машины до входа в галерею промочить ноги. Пальто, куртки и шубки пришлось разместить неподалёку от двери на вешалках-стойках. Открытие по приглашениям, которые на входе проверяет Марк Сергеевич. Он здесь недавно, перешёл из Русского, профессиональная вышколенность видна за версту. Повезло с ним. Закуска и напитки готовы, официанты на месте. Как такового волнения больше нет, оно улетучилось с приходом первого посетителя. Конечно, это бабушка. Она сама могла составить гордость любой музейной экспозиции.  В свои шестьдесят с хвостиком выглядела так, что молодые девушки завидовали и подражали. Мила гордилась ею и всегда старалась подчеркнуть, свою принадлежность к бабушкиному величию. В клинике у неё было несколько прозвищ - Снежная Королева, Молния, Наша Герцогиня. И все они в совокупности соответствовали бабушкиному характеру. Высокого роста, стройная, белоснежно-седая, бабушка одевалась с изысканной аристократической простотой. Сегодня на ней были тёмно синие замшевые сапожки, широкая чёрная юбка тяжёлой шуршащей тафты. Синюю блузку в полтона светлее сапожек, почти полностью закрывал светло-серый норковый палантин. Бабушка не надела НИКАКИХ украшений.

“Ах, умница, ах, золотко, красавица моя” - пронеслось в голове Милы, когда она стремительно, раскрыв объятия почти побежала к бабушке. Они обнялись. Бабуля взяла её за плечи, чуть отстранила от себя и пристально заглянула в глаза. 

“Ты другая! Ты совершенно прекрасна! Спасибо тебе!”

“За что, родная моя?” - Мила смутилась и покраснела.

“За счастье”

Миле показалось, что вся она полыхает.

“Пойдём, выпьем водички с лимоном, пока еще можно” - сощурившись в улыбке, бабушка увлекла её к столику с напитками.

 

Всё оказалось неожиданным. Владу и в голову не могло прийти что будет столько народу, да еще какого народу! Знаменитость на знаменитости. И ничего, что открытие назначено не традиционно вечером, а в середине дня, и что в выходные все как правило предпочитают уехать из города. Ан, нет! Предпочли выставку в какой-то никому не известной, только что открывшейся галерее каких-то новых, уж совсем никому не известных авторов не слишком популярной и не очень понятной майолики. На любителя, так сказать.

Так почему же все они здесь?

И Мила! Это вообще она? Он ничего не путает? Ошибся дверью?

Рядом с ней элегантный господин с лапищами-лопатами, который якобы делает всю эту красоту. Удивительно, но факт. Совершенно не богемный товарищ, впрочем, мы всякого повидали.

Влад понял, что злится. Злится отчаянно и жестоко. Ему всё здесь нравилось, люди, экспозиция, сами украшения и Мила. От этого у него сжимался желудок и становилось не по себе.

Оказалось, она обладает особенным, необычным эстетическим вкусом, если смогла разглядеть этого медведя и его керамику. Впрочем, где они познакомились? У Кати. Так чему он удивляется? Да тому, что он никогда не думал о ней, как о равной, а теперь оказался в ситуации, когда не уверен будет ли она считать равным его.

Влад первым увидел Женю. Тот даже не вошёл, влетел, несколько разгорячённый, видимо очень торопился. Пальто развевалось крыльями, он раскланивался направо-налево, привычным движением головы, как на сцене. И вдруг: “Ты? Какими судьбами? С кем ты?” 

“Я сам по себе”

“Нет, кто тебя пригласил?” - Евгений Андреевич продолжал улыбаться и даже похлопал Влада по плечу.

“Хозяйка этого торжества. - Влад слегка наклонился к уху собеседника, -Я видишь ли, “лицо приближённое к императору, вернее, к императрице”. Милая девочка, но вот как она ухитрилась собрать к себе весь этот бомонд, включая даже тебя. Как тебя-то ей удалось заполучить?”

Влад видел, как мгновенно кровь отхлынула от лица Жени, как он прикрыл глаза, потом резко распахнул их, взгляд был пустым, невидящим. Он встал, прямо опустив руки, как перед началом исполнения, за пультом, с видимым усилием  медленно глубоко вдохнул, еще медленнее выдохнул.

Не своим, странно хриплым голосом произнёс: “По праву рождения, да по праву рождения”

“Не понимаю”

“Я её отец”

Они представляли собой странную пару: двое мужчин, один - бледный, как стена с каменным лицом и огненно-пронзительным взглядом, полным бешенства, другой - молодой, элегантный и с виду несколько развязный, замер с бокалом в руке выпучив глаза и открыв рот.

“Пошли отсюда вон, оба” - тихое шипение раздалось словно в их головах. Она подошла вплотную с нежной ангельской улыбкой. 

“Женечка, я бы погуляла, здесь душно, составь мне компанию, милый” - сказала чуть громче, чем было необходимо.

“Да, Марина Юрьевна, да, благодарю, немедленно, конечно. Вы так или подать пальто?”

“Моего палантина достаточно. Мы же не долго”

Не раскланиваясь и не замечая незнакомца, бабушка увлекла под руку Евгения Андреевича к двери.

 

“Женя, ты идиот”

“Я знаю”

“Нет не знаешь, ты - страшный идиот! Какого чёрта ты приволок этого юнца к нам? Может ты еще и представить его собирался? Или вы не нашли лучшего места для выяснения ваших отношений?”

“Марина Юрьевна, я его не приглашал”

“Мне всё равно, Женя. С тех пор, как не стало Иры, ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится до тех пределов, которые не соприкасаются с жизнью Милы. Я достаточно современна для своих лет, впрочем что я говорю - скорее я достаточно начитана, чтобы  не предъявлять тебе древнеримских претензий. Античный ты наш. Но, каждое безобразие должно иметь своё приличие, как известно.

Еще раз спрашиваю - какого чёрта?”

Они вышагивали по бульвару и с каждым шагом ему становилось легче.

“Его позвала Мила, они друзья или любовники, я не знаю. Мы расстались больше полугода. Я ничего не знаю”

Марина Юрьевна, казалось оступилась, слегка покачнувшись и намертво вцепившись в локоть Евгения Андреевича. Они остановились. Она заговорила не сразу.

“Давай еще пройдёмся пару минут и надо возвращаться. Только ты сейчас туда не пойдёшь. Мне эти страсти-мордасти на чёрта не сдались. Если ЭТО еще там, я его выставлю, а ты пока займись чем хочешь. Приходи не раньше чем через тридцать минут. Найдёшь причину.”

 

В зале стало немного шумнее, все гости разбились на группки и наслаждались общением. Действительно им не часто доводилось вот так оказаться вместе, для того, чтобы выкроить время и повидаться нужен был веский повод, а тут такая прелесть - выставка Жениной дочки. А как выросла, а похорошела-то как. Всё-таки Женя молодец, поднял девочку один. И это при его сумасшедшей работе. Молодец. И ведь не женился, шикарный жених пропадает. А ты помнишь Иру? А, вы не были знакомы… Прекрасная, прекрасная, так жаль, невозможно. Правда Милочка совсем на неё не похожа, копия Женя, только поизящней, конечно. А тут её мама! Ты видела? Потрясающий психиатр, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не пригодилось! Но если надо кому-то, я могу составить протекцию.

Марина Юрьевна обвела взглядом зал, ЭТОГО не было. “Слава тебе, Господи”. Прошлась неспешно среди гостей, поздоровалась с одними, поприветствовала других, перекинулась парой фраз с третьими. Мила стояла вдалеке, спиной к двери и по прежнему была занята с пожилым мужчиной в килте сине-зелёной неравномерно крупной клетки с яркой жёлтой полосой из тартана клана Гордон. Шотландец был в гостях у их близкого приятеля, садовода-любителя, с которым лорд нашёл общие интересы и давно дружил по поводу новых селекционных изысков. Они пришли вместе, скорее из вежливости, чем из интереса. Но увиденный чертополох произвёл в его лордстве такие разительные перемены, что он никому буквально не давал подойти к Миле и Павлу Вениаминовичу. Горец желал заполучить во все ванные комнаты своего замка майолику с чертополохом, но сейчас он уже обсуждал следующий заказ - плющ для оформления гостевых спален, поскольку именно это растение было его родовым символом.

Марина Юрьевна подошла к ним и легонечко обняла сзади внучку за талию.

“Бабуленька! Как хорошо! А где папа? Он задерживается? Не звонил тебе?”

“Думаю, скоро будет, а что тут у тебя?”

“О! такой заказ! Мы об этом и мечтать не могли! Это волшебство! - и уже шёпотом - Помоги мне, пожалуйста, разбить наш тесный кружок, надо как-то уделить внимание и другим гостям”

Громогласное бабушкино “Прошу внимания” раскатилось по залу. В одно мгновение воцарилась тишина.

“Дорогие наши, искренние и добрые друзья! Мы бесконечно рады приветствовать вас и благодарны, что вы нашли время прийти сегодня.

День этот для нашей семьи поистине знаменательный и важный. Моя внучка, эта прекрасная девушка, с которой многие из вас знакомы с младенчества,-сдержанный смех в зале, -  сама нашла свой путь, свою страсть и своё дело. Мы с вами знаем, что этим могут похвастаться в жизни не многие. Ей помогла природная интуиция и внутренняя свобода, художественный вкус и недюжинная воля. Я хочу от всей души поблагодарить дорогого Павла  Вениаминовича! Мы знаем, что всё это - она обвела рукой зал, - без Вас было бы не возможно! Спасибо, что поддержали Милу, поверили в неё и помогли обрести такую огромную уверенность в своих силах!

За наших прекрасных мастеров!”

Раздались аплодисменты, зазвенели бокалы, все стали подходить к Миле и Павлу Вениаминовичу. Образовалась даже некоторая толкучка позади которой раздался сильный уверенный весёлый голос:

“Дайте же мне пройти в конце концов, что же это такое?” 

По образовавшемуся проходу с двумя букетами цветов шёл Евгений Андреевич.

“Папа” - выдохнула Мила. Она так устала и перенервничала, валилась с ног и еле ворочала языком. Больше всего на свете ей сейчас так хотелось уткнуться в эту широкую, сильную грудь, закопаться в его руки и поспать, посто поспать в тишине.

Гости разъезжались в приподнятом настроении.  Бабушка, отец, Мила и Павел Вениаминович остались в галерее, дожидаясь когда официанты закончат убирать остатки маленького пиршества, чтобы поблагодарить их. К Миле подошёл Марк Сергеевич и церемонно поклонился. Ей до жути захотелось сделать книксен ему в ответ, но она удержалась.

“Это - уникальное явление. А именно, - он сделал сильный акцент на слово “именно”, - Вы -  это уникальное явление. Чтобы в первый же день было распродано больше половины выставочной коллекции? Это заслуживает сюжета в Новостях!

Мила засмеялась и сказала - Спасибо! Пожала Марку Сергеевичу руку.

“Мне будет очень приятно, если Вам всегда будет доставлять удовольствие работа с нашими изделиями”

“Это - произведения! давайте будем называть вещи своими именами”

“При выходе из вагона не забывайте свои вещи… называть своими именами” - она пыталась пошутить, но её не поняли.

“Простите, я устала” посмотрела умоляюще на отца - “Мы уже можем домой? ты отвезёшь меня?”

“Да, но не раньше, чем мы посадим бабушку в такси. Должно прийти с минуты на минуту”

Мила вздохнула и закружилась на месте, широко раскинув в стороны руки.

 

Действующие лица, места происходящих событий и разные разности в Третьей Главе:

Фулстеп - от fool step (англ.) - шаг Дурака. Нулевой СА. Эльф

Мирдред - имя, в основе имеющее слово Мир, 21 Старший Аркан. (Эйгологическая характеристика Демона. Это не означает, что 21СА соответствует эйгу-демону. В этом аркане раскрывается абсолютное воплощение любого эйга, достигшего гармонии своей энергии и мира. В данном случае - Демона. Вероятно в дальнейшем появятся еще другие персонажи-эйги в воплощении 21 Аркана)

Динарий - от денарий - монета, обозначение Туза Пентаклей, пришедшего для характеристики Первого Министра Двора Монет. Волшебник.

Инна - маникюрша, эльф

Особняк Монферрана в Санкт-Петербурге - Дом Композиторов

Ресторан “Тепло”  - примыкает к особняку Монферрана, фактически располагаясь в ансамбле его зданий.




 

Мнения - Обсуждения - Вопросы

 

 

счетчик посещений © 2017, Метафизика человека    Технология «Сайт-Менеджер»