Метафизика человека
 
 Мой канал YouTube
 

 

 

 

 

Эйгологический роман. КиреникаГлава Первая. Кто это был?

 

 

Длинный, пронзительный, прерывистый звук мог свести с ума кого угодно, только не её. Пунктирное з-зззз-зз-ззз по выматыванию нервов походило на назойливую муху, но была зима, и никакой мухи в помине не было. Последняя из них окоченело дремала меж оконных стёкол, задрав кверху лапки. А может, она сдохла. Какая разница. Ззззз-ззззз принадлежало дверному звонку, а не ей, бедняге.

Кира не любила нежданных гостей. Не то, чтобы ей не нравились неожиданности, она в них жила, как микробы в чашке Петри, но в отличие от микробов, она сама решала кто и когда будет открывать крышку, чтобы на неё полюбоваться или ставить над ней свои опыты. В том смысле, что по собственному желанию могла открыть или не открывать дверь.

Сейчас желания идти к двери не было, а с желаниями надо считаться. Мало ли кому она понадобилась? Это не её дело. У неё принцип - сначала договорённость, потом визит. А иначе можно превратиться в троллейбус кольцевого маршрута - “Дорога без конца, дорога без начала и конца”.

 

Никуся подняла голову. Посмотрела мутными со сна глазами и широко зевнула, показав сломанный левый клык. “Ну, что? Не будешь открывать? И прррррравильно! Пррррррррипрутся и трррррррррезвонят”. Потянулась, свернулась калачиком, закрыла глаза и для большего комфорта прикрыла нос лапой.

Трезвон продолжался.

“Пойду-ка я чаю поставлю, кажется остался кусок вчерашней запеканки”. Кира и вправду не всегда помнила, что у неё в холодильнике, поскольку это было совершенно не важно. Иногда с удивлением обнаруживала за какими-то пластиковыми контейнерами или пакетами, завалявшийся творог, или кусок не понравившегося ей сыру, или половинку шоколадки, уж не говоря, о скисшей зелени. Зелень она покупала с маниакальной настойчивостью истовой вегетарианки и не ела никогда. Ждала пока скиснет, ругала себя и выбрасывала, чтобы снова купить пакет с петрушкой, укропом и базиликом до следующей отправки в мусор. Единственно мята избегала печальной участи, её она заваривала и делала потом ледяные кубики для умывания.

Запеканка действительно осталась. Положить её на тёплую тарелку, пусть слегка согреется. Кипятком сполоснуть чайник. А теперь медленно поглубже вдохнуть и начать колдовать над чаем. “Что будем пить, уважаемая Кира Францевна?” Ага! Щепотка розовых бутонов, чуть меньше щепотка цветков лаванды, совсем немного шалфея. Добавить, пожалуй, семян укропа для пользы и аромата? Конечно. Мяты? Нет, мяты не надо. Этого достаточно. Заливаем. Теперь, выбор чашки. “А, впрочем, не буду сегодня выбирать. Возьму традиционную, мою, с драконом”.

Чашка была самая настоящая китайская, правильного императорского фарфора. Дракон был изображён снаружи и внутри чашки. Золото переплеталось с огненными красками желтого-оранжевого-красного и оттенялось чёрным в чешуе и контурах крылатого красавца. В зимнюю пору эта волшебная чайная пара, где блюдце было расписано чешуёй, магическим образом согревала при одном взгляде на неё.

Салфетка на подносе, чашка, чайник, запеканка.

Она не ленилась сервировать для себя. Не потому, что так надо, а просто приятно и красиво. Зажгла свечку на столе…

“Боже ты мой, сколько ж можно! Идиотизм и навязчивость некоторых не уступают в силе даже моей выдержке. Уж я приглашу тебя сейчас на чай!” Стремительные шаги к двери, по дороге чуть не сшибла в сердцах этажерку с коллекцией минералов, поворот ключа в замке и… в распахнутом проёме никого. Пусто. А ведь звон еще продолжает отдаваться эхом в ушах. Кто это мог быть? Или может точнее надо спросить - Как это могло быть? А может и вовсе - Что это было?

“Не удивительно. Мне хотелось, чтобы оно закончилось? Оно и закончилось! Ура! Можно переходить к водным процедурам, к любимому чаю. И теперь уж, несомненно, с удовольствием”.

Аромат из чашки нежно и тонко поплыл по комнате, запеканка растворилась во рту. “Нет, ну в самом деле, что за ерунда? Может закоротило контакты?” Кира  знала, что простые объяснения только тогда хороши, когда после них возникает чувство глубокого удовлетворения - всё объяснено верно. “Да, закоротило, ну и что такого?” Но, если вместо вкуса прекрасной творожной запеканки во рту появился металлический привкус, тут  пиши пропало, и чай становится не в чай.

Кира не была бы тарологом, если бы не понимала очевидных вещей: во первых, с нами происходит только то, что должно происходить именно с нами; во вторых,все события имеют свой смысл, а если мы его не находим - это не очень здорово; В третьих, найдя объяснение, начинаешь понимать как поступать дальше, что делать.

Для чего в её дверь раздался такой странный длинный звонок? “ Вот сейчас допью эту чашку и “посмотрю”.

Под “посмотрю” она подразумевала взять колоду Таро, расстелить скатерть и наметив позиции расклада, получить ответ. От кого? От высших сил, Вселенной, Мирового разума, Больших, в общем от тех или от того, кто выпускает с какой-то целью людей в этот мир, ожидает от них чего-то, иногда в чем-то помогает и неизменно позволяет, пусть с ошибками, пройти каждому, с той или иной степенью успешности, свой путь до конца. Кира всегда трепетно предвкушала момент появления колоды в руках, потому что каждый раз ловила откровение, никогда наперед не знала, какая именно из её коллекции захочет сейчас говорить, какая выйдет в работу. Особое предчувствие волшебства. Кира была убеждена, что заранее, “по собственному велению” выбрать колоду невозможно, она обнаружит себя сама и это каждый раз будет очень точно соответствовать сформулированному запросу. Даже если этот запрос еще туманный, неясный - колода сама разберётся, что он относится именно к ней. Ей, колоде, виднее. Также невозможно было предугадать каким получится расклад и что доведётся прочесть в ответе.

Кира прикрыла глаза, откинулась на спинку стула, запрокинула голову. Золотые блики защекотали ресницы, яркие краски замелькали в быстром калейдоскопе. Прекрасный Чиро, изысканный итальянец - Чиро Марчетти, его Золочёная колода. Хорошо. Значит, не истеричная кикимора была у двери и не депрессивный психопат-гоблин, уже приятно. Судя по выбору колоды всё не так уж плохо. Спасибо ей, что именно она пришла сейчас пооткровенничать и раскрыть чужие тайны.

С сожалением отхлебнув последний ароматный глоток, Кира прошаркала вязаными тёплыми “валенками” в кабинет. Дивное местечко. Входя сюда, она не смогла удержаться от вздоха удовольствия. Вот он - мир незыблемого спокойствия и баланса. Её охватило чувство, сравнимое с тем, которое, вероятно, испытывают весы, проходя точку абсолютного равновесия. Если бы весы умели вздыхать, они делали бы это точно так же, как и Кира: “Получилось!”

Кабинет всегда говорил: “Получилось”! И за это она его очень любила. Здесь жил её Ангел-Хранитель, икона из Афонского подворья, венецианские и английские гобелены, кружева с острова Бурано и картина из дворца Кочубея. Может быть именно поэтому ей было так хорошо здесь. И еще камни и кристаллы, они были повсюду, их было много, разных и бесконечно любимых. На её половине огромного старинного письменного стола стояли две фарфоровые колонны - подсвечники, где вместо свечек переливались Лабрадорит и Дымчатый Кварц. Прямо на неё смотрел с подставки магический глаз, плоский овальный спил красивого камня, где по краю белком глаза расположился прозрачный кристалл, а радужную оболочку и зрачок образовал аметист, тоже по сути кристалл, только цветной. Крошечная часть друзы сохранилась, внутри была сквозная дыра и острые кусочки аметиста таинственно мерцали даже в глубоких сумерках.

На половине стола мужа всегда был идеальный порядок. Капитан был строг, но преимущественно к себе самому. Всегдашний беспорядок на её части стола он воспринимал как должное, и казалось, просто не замечал. Зато морской порядок всегда отличал его территорию.

Кира скучала по мужу. Последнее время им приходилось надолго расставаться и даже ее любимая работа не могла заглушить острого желания быть рядом.

Тряхнув головой, Кира подошла к стеллажам с книгами - этими спутниками вечных учеников, хранителями кабинетной пыли и интеллектуальных вызовов. Как же без них? Провела рукой по корешкам и сходу наметила новый план для чтения. “Как всё успеть? Ума не приложу!”

Но, она не забыла, зачем пришла. Зажгла свечи, достала скатерть и алый бархатный мешочек с колодой Золочёного Таро Чиро Марчетти.

 

Он плёлся пустынными улицами, в воздушном мареве раскалившейся добела середины средиземноморского лета. Все попрятались, и не мудрено. Ничего изнурительней этой проклятой жары он не знал. Каждый год весной просыпались робкие мечты “А вдруг нынче обойдётся и лето не будет таким знойно-палящим”? Но мечты всякий раз разбивались вдребезги, а солнце беспощадно впивалось в землю, море, горы с безжалостной прямотой правдолюбца-солнцепоклонника. Ни работать, ни говорить, ни тем более вести тренировки не было сил. Как некстати, именно сейчас Файфрейс - всевладетельный и всесильный Король, Глава Двора Монет, отец Семьи Земли, -  так неожиданно пригласил его к себе. Будь на месте Его Величества кто-то другой, ему бы и в голову не пришло выходить на улицу, а уж о том, чтобы пройти неимоверно длинный путь от школы до дворца и речи быть не могло. Сам Квинто-Гладио принадлежал к Мечам Семьи Воздуха и непереносимость пекла для него была связана непосредственно с раскалённым воздушным маревом, отражавшимся от поверхности мраморных мостовых и стен, окаймлявших уличные коридоры. Камни словно стекали к его ногам, казалось еще совсем немного и мрамор на глазах превратится в кипящую лаву. Осталось несколько шагов и он будет у ворот, а там спасительная тень, прохлада дворцового сада. “Да, что говорить, Двор Монет умеет жить на широкую ногу, это не мы, вечно мятущиеся и летящие неизвестно куда”.

 

Он ступил под свод низких, с тихим скрипом распахнувшихся ворот, рядом никого  не было. “Домашняя магия” - улыбнулся Квинто. Сад дышал прохладой, вплетающей в изысканный букет тонкие ароматы свежести и пряной сладости. За возможность вдыхать этот воздух он отдал бы многое. За то, чтобы просто посидеть здесь никуда не торопясь и продышаться глубоко, медленно, спокойно. Но такой возможности ему пока никто не предоставил, он здесь гость, а у гостя свои обязанности и нормы поведения, будь они неладны!

Воспитание и следование правилам, предписаниям и словам законов для Мечей - основополагающий принцип жизни. Это единственное, что позволяет им сохранять хоть какую-то видимость стабильности и устойчивости в этом мире. Хотя, какая устойчивость может быть у воздуха, как его ни регламентируй? Поэтому Квинто несмотря на острое желание, всё же не решился зачерпнуть воды из фонтана и плеснуть себе в лицо. Она бы высохла, разумеется, за несколько шагов, пока он пересекал внутренний двор с садом.

Дверь, обвитая по периметру белой и розовой бугенвилией, открылась. Слуга склонил голову и Квинто легко взбежал по ступеням, словно никакой жары не было, а он и не помышлял о прохладе.

 

“А ты хитёр! Хитер и изворотлив! Не делай такое честное лицо, тебе не идёт. Я позвал тебя уж конечно не для обмена вежливостью, как ты верно догадался. Последнее время пришлось наблюдать, как тебе удалось виртуозно уладить несколько довольно острых конфликтов.”

“Это моя специальность.”

“Ну, мастеров клинка в вашей семье хватает, это верно, а вот дипломатов по пальцам перечесть. Слишком много думаете, это вам мешает быстро принимать решения и вовремя произносить нужные слова.”

Квинто отвёл глаза в сторону и уставился на пейзаж за окном, который мог бы быть приятным если б его не портило белесое марево приближающейся вечерней влажности, наползающей с гор.

“Чего молчишь?”

“Жду, когда Ваше Величество скажет что-то вроде: “Не умничай, будь ближе к народу” или “Позаботься о себе сам”

“Ты еще и дерзок, вдобавок. Мне в общем всё равно. Это качество меня не смущает ни в ком, даже в собственных подданных, а уж в чужих и подавно. Так что не трудись. Из равновесия ты меня не выведешь. Моё предложение ты волен принимать или нет - на твой выбор. Но ты прекрасно понимаешь, сколько потеряешь отказавшись и сколько приобретёшь согласившись.”

Это он понимал. Стать главным мастером клинка для Двора Монет - это, как будут говорить столетиями позже, “ухватить Бога за бороду”. Только не понятно, что с этим делать, на чьей стороне играть и по каким правилам?

“Игра будет без правил,” - Квинто почти готов был удивиться королевской прозорливости, если бы не знал, что основу её составляют совершенная реалистичность и абсолютный прагматизм. Король продолжал, -  “а именно, без всем известных и всеми принятых правил, что возможно покажется тебе сложным. Да, это не школа, где всё просто - плие, выпад, туше и никаких околичностей. Тут зачастую ничего не понятно, но это самое интересное.”

“Почему Ваше Величество считает, что это мне интересно?”

“Я уверен. Иначе бы ты не ввязывался во все эти разборки. Тебе от них проку никакого, значит - интерес, чистый спортивный интерес. Ну, так что?”

“Мне надо подумать.”

Громовой хохот короля заставил звенеть стаканы на столе  и хрустальные подвески на люстрах.

“Иного ответа я и не ждал! Что ж, иди думай. Даю тебе пару дней. От долгих размышлений ничего не изменится. Либо да, либо нет. Спасибо, что пришёл.”

“Ваше Величество! - церемониальный поклон. И ощущение странного привкуса во рту, что-то не так, но что именно?

 Отец всегда говорил, что мы с Монетами как небо и земля, что с ними надо держать ухо востро - продадут и перепродадут сто раз, когда им это выгодно. Они не погружаются в мелочи, весьма избирательно заботятся о нравственности и репутации. Именно в той её части, которая касается прибыли и коммерции. И что теперь? Идти служить им всё равно, что поменять кожу, кости и кровь. Пятый сын в семье, всего в жизни достигший сам и гордившийся этим, он возвращался из дворца, не замечая знойного воздуха раскалённых улиц, в свою школу, давно ставшую ему домом и не понимал, как ему быть с этим великолепным, лестным, выгодным и таким странным предложением. Кому сказать! Файфрейс не просто заметил, а позвал к себе и самолично, не через своих вельмож, напрямую сделал  такое предложение!? Это невероятная победа! Но, что-то подсказывало Квинто, что если он начнёт выигрывать сражения для Файфрейса, то в стратегическом смысле проиграет более серьезную, и несомненно, более важную войну. Хотя, о какой войне речь? Пока всё тихо и мирно, но он привык мыслить в категориях вероятностей и слово “пока” было одним из его любимых.

Наутро он проснулся совершенно разбитым и взвинченным. Разбудила Квинто-Гладио тупая боль в затылке и висках, заставившая открыть глаза, чтобы тут же со стоном их закрыть. Кое-как добрался до ванны, спустился по ступенькам и улёгся на чуть шершавые камни, но сначала опустил голову под воду, на несколько секунд задержав дыхание. Не хотелось думать о предстоящих мучениях непрерывных взвешиваний и рассуждений в на протяжении двое ближайших суток. Выхода он не видел. Тогда прийдётся соглашаться. И ведь посоветоваться не с кем.

Вода журчала и тонкими струйками переливалась через края ванной в опоясывающий жёлоб. Приятная прохлада по капле вливала в тело успокоение и даже умиротворение. Стало как-то безразлично, что последует за согласием или отказом. Так ли это важно? В том и другом случае фатум не дремлет и уж конечно приготовил для него очередную сладкую плюшку, капкан, бокал с ядом или фигу в кармане.

Он слишком рьяно влезает в чужие конфликты и слишком успешно не даёт им разгореться. Ну, какое ему было дело до переживаний и слёз Контрадиктуса по поводу его распрекрасной жены, за которую выступили с отмщением все её братья? А ведь заставил их выйти из жёсткого противостояния с честью и разойтись полюбовно. Три ранения и одна контузия на всех - не в счёт. Все живы.

Или эта история с обвинением в краже? Никто не хотел уступать. Уже и сама потеря выглядела не столь значимой, как наказание предполагаемого виновника. Но ведь только предполагаемого? Последнее время языком он сражается успешнее, чем мечом. А всё потому, что перевалило за сорок и на пути к пятому десятку пришло понимание бессмысленности войн, схваток и побед. “Никто еще никого не победил.” - однажды сказал отец.  “Что ты говоришь? Как это?” - “Так! Сам увидишь и сам всё поймёшь”.

Действительно парадокс. Чем лучше владеешь оружием, тем реже пускаешь его в ход. Зато дворовых забияк хлебом не корми - дай подраться всласть.

 

Квинто любил фехтование за красоту движения, ценил точность приёмов атаки и защиты. Но больше всего ему была дорога возможность отпустить поверженного на все четыре стороны. Потому что победитель терял не меньше побеждённого, а чаще - даже больше. Ему уже не хотелось величаво вздымать меч на поле боя над трупами своих врагов и друзей, лежащих рядом. “Однако, не думаю, что Файфрейс имел в виду совсем исключить драки. Дипломатичность - да, это еще куда ни шло, но не дипломатия же, в самом деле.” И всё-таки он не до конца понимал, в чём тут засада и как ему следует поступить.

 

Гарда вошла неслышно и поставила на край ванны поднос с чашкой ароматного отвара. Похоже, жизнь налаживается, пусть всё будет так, как должно быть. “Тебе не по себе?” Вот откуда она всё знает? Или сейчас от отупляющей головной боли он бледнее обычного и это бросается в глаза? “Ничего особенного, не беспокойся”. Вода успокаивающе журчит, Гарда молча сидит у ванны прямо на мозаичном полу, подогнув колени и опершись на руку. “Может тебе нужно поговорить?” Он открыл глаза и посмотрел вопросительно. “Нет, не со мной” - она улыбнулась спокойно и чуть иронично. “Может тебе нужен Халас?” Легко поднялась, обронила словно невзначай, уже на ходу, не оборачиваясь и в одно мгновение исчезла, будто и не входила в комнату.

“Что за женщина, она меня с ума сведёт!” Но головная боль прошла. Похоже, Гарда взяла её с собой и сейчас либо сожжёт на огне, либо развеет по ветру. Такую защиту мог бы себе пожелать каждый, а он даже не мечтал о ней. Гарда сама его выбрала, пришла и осталась.

Она сказала - Халас. Посоветоваться не с кем? Вот где ответ. Иди и узнай. Положи конец своим сомнениям, непониманию и неведению. Готов? Если готов - иди.

 

Длинные седые пряди струились по плечам, по груди и спине. Они были похожи на  водоросли или древесный мох. Последнее точнее, потому что лицо Халаса больше напоминало дерево, чем морской камень. Странный контраст длинным волосам составляла короткая, ухоженная, аккуратно постриженная бородка военного. К чему бы это? Прихоть или необходимость? Вероятнее всего, длина волос определялась магическим ремеслом, а форма бороды - образом жизни. Поэтому странным контраст казался только на первый взгляд и весь облик мужчины производил впечатление гармонии и силы.

Острый взгляд был направлен на листы с вычислениями, графиками и схемами, которые маг неспешно перебирал в руках. Какие-то просматривал долго, какие-то сразу откладывал, едва скользнув взглядом. По углам стола горели масляные лампы и на поверхностях всех в изобилии наполнявших  комнату стеклянных, хрустальных и металлических предметов, играло отражение мягкого света. Тяжёлая портьера приподнялась и впустила мальчика лет пятнадцати в такой же тёмной одежде, как у Халаса.

“Он пришёл”, сказал мальчик с поклоном.

“Хорошо, позаботься, чтобы нас не беспокоили”. Мастер жестом отпустил ученика, одним длинным движением поднялся и  выскользнул из-за стола, гибко и бесшумно, как змей.

Он вздохнул и большая лампа под потолком замерцала ярче, через минуту разгорелась, осветив приборы в отдалении, стеллажи, гобелены и множество различных предметов на этажерках вдоль стен. Комната потеряла свою таинственность и превратилась в обычный кабинет обычного учёного.

“Его Величество, всевладетельный и всесильный Король Монет” - мальчик отступил в сторону. Они были почти ровесники Файфрейс и Халас. Обменявшись лёгкими поклонами, прошли вглубь, где между двух кресел был накрыт столик с напитками и угощением.

“Рад видеть Вас, Ваше Величество”

“Никак не можешь без церемоний, скучно тебе без них. Нет, чтобы по простому, по родственному. Сам бы зашёл когда.”

На лице Халаса не отразилось никаких эмоций, только в уголках глаз едва наметились морщинки словно бы от улыбки.

“Сегодня повинуясь “родственным” чувствам, перед Вашим приходом просматривал гороскопы кое-кого из Семьи Земли”

“Нашей семьи” перебил Король.

“Ваше, вашей, разумеется”

“Никак не смиришься?”

“С чем, Ваше Величество? Настаиваете, чтобы я поддержал легенду о моём земном происхождении? Вы видите, я же не возражаю, но и подтвердить версию Вашего Дома в отношении меня, простите, не могу. Единственное, что связывает моё появление на свет с Двором Монет и земной стихией - это то, что нашли меня под кустом в поле недалеко от старого дворца. В этом нет сомнения и я никогда этого не отрицал”

“Благородство твоего происхождения бесспорно уже потому, что мы похожи и воспитывались вместе, ну, или почти вместе”

“Вы будете удивлены, но моя похожесть на всех и ни на кого в отдельности, уже стала предметом сплетен и пересудов. Говорят даже, что у меня есть способность мимикрировать. По этому поводу на прошлый день рождения Семья Кубков подарила мне…”

“Прекратите ёрничать, терпеть не могу эту Вашу манеру. То церемонии разводим, то куражимся напропалую, никакой серьёзности и основательности”

Взгляд мага стал холодным и пристальным. Он прошептал:

“Мило. Продолжим на Вы, если Вам угодно”

“Ладно, не сердись, меня выводит из себя, когда кто-то еще претендует на тебя, кроме нас”

“Так с чем Вы пришли, Ваше Величество? Чем могу быть полезен?”

“Ты про гороскопы что-то там упомянул. Интересное нашёл? Есть то, о чём мне надо знать?”

“Монарху полезно знать обо всём, что касается его Семьи. По совокупности причин в ближайшее время можно ожидать некоторых потрясений или скорее  неприятностей, избежать которых будет крайне сложно. Но, Вы пришли явно не  по этому поводу”

“Как раз по этому, именно по этому”

Халас повернулся к собеседнику и даже наклонился вперёд, чтобы заглянуть ему в глаза.

Файфрейс напротив, откинулся на спинку кресла. “Ты полагаешь, кроме своих повседневных забот, я больше ни о чём не думаю? Еще как думаю. Тебе и не снилось!”

“Слушаю со вниманием, Ваше Величество”

“Мы запутались окончательно и конца краю не видно”

 

Нона хохотала от души, её действительно рассмешил этот шут гороховый, пришедший во дворец жонглировать и показывать фокусы. Ей редко бывало так весело. Почему детство уходит, а с ним удовольствия, беззаботность, простота? Почему, чем старше становишься, тем больше ограничений и обязанностей, с которыми приходится мириться и как-то справляться? Её прекрасные волосы были уложены в причёску, перевиты нитками цитриновых бусин и украшены алыми лентами. Голубое с золотом верхнее платье изящно подчёркивало мрамор кожи, а красная нижняя юбка с непозволительным при дворе вызовом указывала на то, что девушка не чужда контрастов. О, да! Характер Ноны был всем известен и никто не назвал бы её покладистой. Она была слишком умна и талантлива для того, чтобы слыть милой, говорила и поступала своевольно и независимо. Однако, не переходила грани, умея вовремя остановиться. По крайней мере, так было до сих пор.

Восемнадцать лет не самая весёлая пора, когда становится ясно, что твоя дальнейшая судьба в чьих угодно руках, только не в твоих собственных.

Предстоящая свадьба была для Ноны примерно тем же, чем бывают обычно зима, ливень, слякоть или насморк. Это неизбежно. Делай что угодно, но в определённое время ты должна замёрзнуть, промокнуть, по щиколотку утонуть в грязи и швыркать носом. Закон природы, если позволительно так выразиться.

Тем более, что жениха своего она не знала, да, собственно, не только она. Его еще не выбрали и когда выберут - неизвестно. Поэтому она надеялась, что маячившая на горизонте церемония, как и положено горизонту, по мере приближения так же плавно будет отступать всё дальше и дальше…

Иногда её участь казалась ей плачевной, иногда забавной, а чаще - заурядной. Почему? Да всё просто. Любая девушка, вступившая в пору замужества рискует не меньше неё. Можно подумать, что кто-то из них может быть уверен в своём женихе. “Кто с кем не живёт, тот того не знает”. Эта поговорка всегда приходила ей на помощь, когда надо было объяснить разные неожиданности в общении с другими. Что уж говорить, риск есть риск и вступление в брак - один из самых неоправданно дорогих.

Хлопая в ладоши и покатываясь со смеху вместе со всеми, Нона наслаждалась мгновениями свободы и беззаботности. Шут в ответ кланялся, приседал, размахивал руками, от чего бубенчики на его шапке и камзоле серебристо звенели.

Представление закончилось.

“Научи меня этому фокусу с платком” - она подошла почти вплотную и заглянула ему в глаза.

“Чего ради?” - он нисколько не смутился, уставившись на неё с достаточной долей самоуверенности.

“Почему нет?” - даже не рассердилась, только усмехнулась и оглянулась по сторонам, чтобы проверить реакцию остальных. Но её дамы и их кавалеры были заняты исключительно самими собой или друг другом.

“Потому, что я этим зарабатываю, а Вы всем разболтаете”

“Я выгляжу болтушкой?”

“Это не важно, я Вам ничего не покажу”

“Ах, так! А что, если я куплю у тебя фокус, куплю насовсем. Задорого. Ты мне его продашь? Учти, что никогда и нигде не сможешь его больше показывать. Как тебе такая сделка?”

“Задорого, это за сколько?”

“Мой вес золотом или девять магических монет Нашей Семьи”

У шута глаза вылезли из орбит и рот слегка приоткрылся.

“Вы что, серьёзно?”

“Абсолютно. Согласен?”

“Давайте монеты. Еще не хватает таскать Вас отлитую в золоте за собой в телеге.”

Нона негромко рассмеялась -“Обещаешь?”

“Обещаю”

“Жди меня в саду около беседки, внутрь не входи, тебя мой феникс поклюёт”

И сделав вид, что разговаривала с фокусником о пустяках, она равнодушно отвернулась и с дежурной улыбкой направилась к остальным зрителям. Болтая то с одной, то с другой парой о том о сём, Нона не спеша продвигалась к двери, за которой в конце длинного коридора был вход в её спальню и личное хранилище.

“Я с ума сошла, что ли? Девять монет? Слыхало ли дело? Да он до конца дней своих может больше не работать! Моё любопытство - моя беда!” Но, сердце ей подсказывало, что затеяла она не просто сделку, что не так уж она беспечна, как могли бы подумать другие, узнав о её капризе. Нет! За её поступком что-то кроется. Жгучее желание узнать разгадку фокуса не могло быть вызвано только праздным любопытством. Да и не это главное. Она всерьёз хотела научиться показывать этот трюк, показывать так виртуозно, чтобы никто, никогда, ни с какого расстояния и при самом ярком освещении не смог понять, что именно произошло - откуда взялся платок, как менял цвета, превращался в кинжал, распускался букетом хризантем и сгорал ярким пламенем в ладонях!

Открыла шкатулку, достала девять монет, прошептала заклинание Снятия Принадлежности и положила их в поясной кошелёк. Теперь можно идти.

 

“Мммммм… Пятёрка Мечей - глубокий внутренний конфликт в сознании, как минимум. Значит, приходил по делу. Тогда куда делся? Как удалось позвонить в дверь и мгновенно испариться?” Кира понимала толк в конфликтах. Своё детство и юность она провела в непрерывных конфликтах, то с самой собой, то с окружающими, сюда же можно было отнести не только людей, но и жизненные обстоятельства.

“Наша Шнейка - дуралейка, на носу у ней копейка, раз копейка, два копейка, задавака наша Шнейка”. Страшно подумать, она помнила эту считалку, сочинённую про неё в пятом классе так, словно и не выходила со школьного двора, видела радостно-злобные лица детей и кружение хоровода, не выпускающего её за границу круга. Где они теперь? Её бывшая школьная подруга, подающая надежды математик, круглая отличница и гордость школы по словам знакомых спилась, какое-то время жила проституцией и недавно умерла. Многие умерли, не дотянув до сорока. Что сломало и искорёжило судьбы бывших одноклассников, отличников и отличниц, ей было не интересно. Пионерский лагерь тоже был “школой выживания”. Где бы она ни появлялась, вскоре её начинали травить, пинать и тихо, методично уничтожать. И тогда она решила стать лидером. Просто решила и всё! “Oderint dum metuant” (Пусть ненавидят, лишь бы боялись). Откуда она взяла это выражение, ставшее её девизом на период взросления?

Кира была уверена, что девиз ей “дали”, как и положено поступать с девизами. Кто дал? Предки конечно.

Самой главной книгой в её обширной домашней библиотеке была работа Андреаса Идта и Георгия Раушенбаха “ Переселение немецких колонистов в Россию в 1766 г.” В ней было имя одного из её предков - Иоганна Гейнриха Шнейдера. Хотя, столь близкий по времени период правления Екатерины Второй был не столь близок по душе. С детства её самыми родными людьми были далекие предки, приходившие к ней в её снах. Многие из них жили в девятом, одиннадцатом-двенадцатом веках и были не особенно счастливы и богаты. В её роду были солдаты и монахи, крестьяне и ремесленники. Вот купцов совсем не было, и это очень сказывалось на её генетически врождённой непрактичности. Была одна монашка - пра-пра-пра-пра-пра-….прабабушка, с которой Кира почти подружилась. Та довольно часто приходила во сне. И всё было бы хорошо, если бы однажды Кира не услышала от мамы: “В нашей семье в каждом поколении были монашки, как непреложное правило, обязательно в каждом поколении. Когда я была совсем маленькая, то не понимала, почему все смеются над моими словами. На вопрос: “Кто твоя бабушка?” я искренне отвечала: “Моя бабушка - старая дева” так продолжалось до тех пор, пока кто-то мне не сказал: “Если твоя бабушка - старая дева, откуда же ты взялась, такая умная?” Саломея - родная сестра бабушки, твоей прабабушки - Ядвиги, была католической монахиней в миру, но мне в детстве и в голову не приходило делать между ними различия, они одинаково заботились обо мне и одинаково были мне дороги”.

 

Когда в следующий раз монашка пришла в сон Киры, она осмелилась прямо спросить её: ”Ты тоже старая дева?” Монашка молчала, слёзы медленно струились по щекам, потом очертания фигуры и черты лица стали терять чёткость, становились всё бледнее и прозрачнее, пока совсем не исчезли. Кира проснулась в холодном поту, лет ей было девять-десять, наверное, сейчас она не сказала бы точно. Но что она помнила совершенно отчётливо - это страшное чувство: она обидела эту женщину, она сделала ей больно. Она извинится, обязательно попросит прощения и больше никогда-никогда не будет её ни о чём спрашивать. Но монашка больше не являлась.

 

Однажды по дороге из музыкальной школы Кира внезапно остановилась как вкопанная, словно кто-то не пускал её дальше. Огляделась, стоит она на тротуаре рядом со странной нишей. Здесь она проходила тысячи раз, весь учебный год, всегда мимо и никогда до сих пор эта ниша не привлекала её внимания. Само здание было ей хорошо знакомо - это была знаменитая на весь город глазная клиника. Бывшие ворота зияли широким проёмом, а по бокам симметрично располагались две узкие ниши. Та что справа явно была калиткой, а левая  была совсем глухой. Нет, не замурованной позже, Кира чувствовала это, просто нишей в стене. Но для чего?

Неожиданно и резко спазм согнул её пополам в глазах потемнело. В нише на приступке лежал ребёнок. Маленький, новорожденный младенец в каких-то серых тряпках. Он возился и сопел, издавая тоненькие, тихие, жалобные звуки. Кира испугалась, что теперь не сможет разогнуться, но при этом не отводила взгляд от малыша. Надавив сильно на живот одной рукой, она попыталась выпрямиться и моргнула. Ребёнок пропал.

Мама Киры работала медицинской сестрой, но время от времени приезжая в Москву, каждый раз с трепетом проходила мимо Историко-Архивного института. Вот, где ей хотелось бы учиться, но не сложилось. Однако она живо интересовалась историей и знала многое и о многих. Тем более о том, что связано с медицинскими учреждениями города, где они жили.

“Мам, а что было в глазной клинике раньше?”

“Почему ты спрашиваешь?”

“Очень красивое здание, необычное”

“Псевдоготика, да. Там был сиротский приют, частный. Туда забирали детей, лишившихся родителей. И еще, туда приносили своих младенцев женщины, которым не на что было кормить своих детей, или хозяева, у которых они работали, запрещали им оставить ребёнка при себе. Иногда это были дети монашек. Конечно, все они были незаконнорож…. Кира! Киронька! Что с тобой?”

Девочка плакала навзрыд. Плакала горько, отчаянно, так, словно огромная, страшная беда свалилась внезапно на её худенькие плечи.

“Господи! Нельзя же иметь такие нервы! Как ты жить собираешься?”

Кира и сама не знала, как собирается жить. Иногда лёжа с ангиной, она думала о том, что с ней будет, когда она вырастет - “Если я такой урод, теперь уж ничего не поделаешь, буду жить, как получится”. Единственная подружка - Лариска, цинично успокаивала её: “Кровь не водица, в помойку не выльешь” - “Спасибо, утешила!” - “Не за что”.

Поэтому Кире только и оставалось, как стать звеньевой, старостой, а потом последовательно становиться председателем всего, чего только можно. “Умывальников начальник и мочалок командир” - так называла её мама. Однако, это помогло выжить, хотя никогда не доставляло Кире ни малейшего удовольствия.

Её спасением было поступление на психфак и увлечение эзотерикой. Так она нашла свою нишу и смогла выстроить довольно сносное существование. А потом в её жизни появился капитан и всё окончательно встало на свои места.

 

Разглядывая расклад, начинающийся Пятёркой Мечей и лежащим рядом Тринадцатым, Кира думала о том, с каким могучим человеком пришлось столкнуться “отличнику” - так она мысленно окрестила приходившего. Она ни минуты не сомневалась, что звонил мужчина. “Ну, что, когда появится теперь?” В том, что он появится, она тоже не сомневалась. “Ага! Троечка Мечей, говорите? Три года, три месяца, три недели, три часа или три минуты?” Это Кира пропела дурашливым голосом, забирая поднос и двигаясь по направлению к раковине. Не успела она поставить чашку под воду, как раздался звонок:

“Слушаю Вас”

“Кира Францевна, добрый день. Моё имя Влад, мне необходимо получить Вашу консультацию.  - голос приятный, меланхоличный, говорит медленно, красиво выговаривая каждый звук, - Я сейчас непосредственно рядом с Вами, буквально за стеной, у Ольги, она Ваша соседка, мы приятельствуем. Она говорит, что лучше Вас на свете нет. Пытался прорваться в Вашу крепость, но потерпел фиаско. Примете ли?”

“Полагаю Ваша провалившаяся попытка прорваться, уморив мой дверной звонок, оправдана чрезвычайными обстоятельствами? Не разочаруйте меня. Завтра в это же время, извольте”

 

Примечания к Первой Главе:

Кира - таролог, дракон

 

Квинто Гладио - пятый меч, ( лат.) - имя появилось от аркана 5 мечей. Первый аркан, задавший характер первого героя в эйго-тарологическом мире. Колода Золочёное Таро Чиро Марчетти. Эльф.

 

Файфрейс - пять лучей (англ.) - пентакль, пятиконечная звезда вписанная в окружность монеты, символ масти Пентаклей/Земля, имя Короля Монет. Гном.

 

Гарда - часть холодного оружия, защищающая кисть руки фехтующего. Имя подруги Квинто Гладио, отражает характер подруги мастера фехтования. 2 Мечей. Дух Стали.

Халас - (араб.) - конец, окончательно принятое решение. Имя мага означает, что он является конечной точкой и последней инстанцией, позволяющей разрешить сомнения, завершить размышления решением и начать действовать. Маг и Смерть. Дракон.

Нона - девять, название девятиступенного музыкального интервала. Соответствует Аркану 9 Пентаклей. Золочёное Таро Чиро Марчетти. Ангел.

Шут - Нулевой СА. Ангел, проводник

 


 

 

счетчик посещений © 2017, Метафизика человека    Технология «Сайт-Менеджер»